Mari_Rutkoski_-_Snezhny_most

Перевод для группы http://vk.com/bookish_addicted

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Мари Руткоски «Снежный мост»

 

Мальчик был болен.

крепкими и уверенными. Он был хилым созданием. Высоким для своего возраста. Большие глаза. Костлявый. Она считала, что, повзрослев, он станет красивым.

Его отец не соглашался. Возражения звучали беспечно, почти с любовью: для отца это было поводом похвалить любовь сына к книгам.

Мудрым.

Он не может стать и тем, и другим?

О боги, надеюсь, нет. Одного из этих качеств будет достаточно.

Она вздохнула, вспоминая этот разговор. Она сидела у постели сына, стараясь не помять платье. Когда она положила руку на его подушку, мальчик, переворачивая страницу, приник к ее ладони. Он не поднял глаз от своей книги. Его плечи и лицо были напряжены. То, что тлело внутри него, не было лихорадкой.

Она погладила его по темным волосам.

Время подходит. Карета ждет.

Еще немного.

Ее рука ныла от неудобного положения и веса мальчика. Она изменила позу.

попросил он.

Арин. Я должна.

Он дернулся в сторону.

паучиха.

Не думаю, что паучихи обгладывают.

Он резко захлопнул книгу.

Тогда лисица. Злая, коварная лисица.

Что твоя сестра сделала?

Он перекатился и спрятал лицо в подушку.

услышала она приглушенный ответ.

Если ты скажешь мне, я тоже тебе кое-что расскажу.

Он повернулся так, что с белоснежных холмов подушки на нее уставился серый глаз.

Кое-что?

Секрет.

Теперь он смотрел на нее в оба глаза.

Секрет… и сказку?

Что Анирэ сделала?

Она сказала, что помнит, как я родился.

Верно.

Ее дочь была на десять лет старше сына и сейчас уже превратилась в молодую женщину.

что я родился в год смерти. Что, перед тем как дать мне имя, ты ждала несколько месяцев, чтобы мои именины выпали на год другого бога.

Как глупо волноваться из-за этого, Арин. Важно имя, не рождение.

Однако целых две поры он оставался без имени. Он родился в расцвет знака смерти.

Она отвела взгляд от бледного лица мальчика.

Анирэ сказала, что я родился скелетом.

Ее взгляд метнулся обратно к нему.

Что?

Она сказала, что я был одни кости. Суставы моих пальцев казались жемчужинами.

Теперь уже ей пришлось скрывать злость.

И они дали, но недостаточно. Поэтому я такой тощий.

Милое дитя, это неправда.

Я ненавижу ее.

Неправда.

Ненавижу!

Шш. У тебя и так болит горло. Хочешь потерять голос?

Он глотнул воздуха и подавился им. По его щекам потекли слезы.

хрипло сказал он.

Она тоже сейчас испытывала к своей дочери не самые добрые чувства. Сказать ребенку такой ужасающий бред!

Пусть карета подождет. Я расскажу тебе и сказку, и секрет.

От слез его ресницы слиплись, а лицо блестело.

И то, и другое?

Я точно смогу предложить тебе что-нибудь получше этого.

Он уже прекратил плакать.

Мне нравится эта книга.

Как тебе может нравиться что-то, написанное валорианцами?

Валорианцы интересные. Они другие.

Да, другие.

представить. И ходили слухи…

Она отложила книгу.

Итак, сказка.

Теперь Арин затих. Он благодарно прикоснулся к ее ладони и вложил свои пальцы в ее. Она насладилась этой небольшой долей тепла, которое укрылось в ее руке, подобно птичке.

попросил он.

Ты слишком мал для этой сказки.

Он отнял свою руку.

Я пережил восемь зим.

Да, именно.

это искры, которые вылетели из-под копыт несущихся галопом лошадей?

подумала она.

сказал мальчик.

Нет, конечно, нет.

по сравнению с резней на южных островах. Она слышала, что валорианцы пролили реки крови. Те, кого они не убили, были угнаны в рабство.

Она гадала, сколь много Арин знал о войнах за геранской границей.

и слушай. Не перебивай.

Успокоившись, он откинулся на подушки.

Хорошо.

беззвездные и беспросветные. И лишь луна, подобно драгоценному камню, висела посреди холодного небесного шелка. Пастух жил в одиночестве. Его сердце пребывало в спокойствии. В своих молитвах он обращался к каждому богу.

Но он не всегда был одинок. Дни становились короче и холоднее. Тяжелые серые облака цеплялись за скалы и рвались в клочья. Сам ли пастух оставил своих близких или они его? Никто не знает. Но в уходящем тепле осени он вспоминал о них. В первом холодном зимнем ветре он слышал звон голосов. Он говорил себе, что это козьи колокольчики. Возможно, так и было.

Она посмотрела на своего сына. Он знал о ее слабости к сказкам. И это, в конце концов, была всего лишь сказка. Однако она бы предпочла, чтобы он выбрал более счастливую.

спросил мальчик.

воспоминания, бросал тень на потерянные лица и движением мизинца смягчал изображения того, что когда-то знал.

Вокруг него топтались козы. Кроме них, некому было рассматривать его рисунки.

желая узнать, не скрывались ли внутри другие картины.

По коже пастуха пробежали мурашки. Возможно, ему следовало остаться дома.

Но он не остался. Он отправился пасти коз. Он рисовал. И снега пришли за ним.

В те дни боги и богини жили среди людей. Пастух сразу узнал ее. А разве мог не узнать? У нее были серебряные волосы. Ясные, как лед, глаза. Бледные голубые губы. Казалось, будто воздух вокруг нее звенит. Это была богиня снегов.

Арин сказал:

Ты кое-что забыла.

Но она не забыла. Чуть помедлив, она произнесла:

Богиня улыбнулась и показала заостренные алмазные зубы.

сказал Арин.

Но как рассказать сыну остальное? О том, как богиня молча следовала за пастухом, так близко, что на его плечах образовывался иней? Он рисовал для богини снегов, и при виде его картин из ее глаз сыпались замерзшие алмазные слезы и стучали по камням. Пастух с нетерпением ждал ее каждое утро. Ему начало нравиться, когда стучали зубы. Когда она появлялась, воздух становился прозрачнее и холоднее. Дышать было тяжелее. И все равно пастух жаждал этой болезненной чистоты.

Когда ее не было рядом, он вспоминал о козах. Наверное, он пах, как они. Был теплым и глупым, как они.

Однажды богиня прикоснулась к нему. Ее прикосновение было настолько холодным, что обжигало. Его челюсти сжались.

Богиня отстранилась, а затем приблизилась еще раз. Теперь это было мягкий шепот, с которым снега обволакивают мир, изменяя его. Мягкий снег перьями падал на землю. Богиня спустилась к пастуху.

Снова пришел жгучий мороз. Пастух умолял богиню, чтобы она ужалила его.

Она ушла. У нее не было другого выхода: либо покинуть его, либо убить. И пастух снова остался наедине со своими козами и потемневшими палочками, которыми он изрисовывал стены своего горного жилища.

мать.

укоризненно поправил ее Арин.

Мальчик читает книги не по возрасту, это было ясно. Мать нахмурилась, но сказала только:

Больше он не видел богиню. Лишь то, что видели остальные смертные: снежинки, безупречные белые кружева. Он наблюдал за снегом днями, он наблюдал за ним ночами… когда мог. Лунный серп становился все тоньше. А затем пришла ночь, когда луна и вовсе исчезла. Эта ночь была столь же черной, насколько снег был белым. Пастух ничего не видел. Я хотела бы сказать тебе, Арин, что он произнес свои молитвы как обычно, вспомнив каждого бога, но в эту ночь он пропустил бога луны.

но в горах путники встречались редко, поэтому пастух вышел из хижины, чтобы встретить гостя.

нет, серебристыми, нет желтыми, или это оранжевое пламя? Он был скорчившимся или огромным? Или даже это был не он, а она?

Пастух моргнул и, хотя еще не узнал гостя, понял, кто мог ответить на его зов.

сказало божество.

Щеки юноши вспыхнули.

Ему следовало отнестись к этому серьезнее.

Это казалось ужасно нескоро.

Ты должен понимать, что юноша вовсе не был глупцом. Он обладал острым умом, чувствительным к деталям, и, если бы разговор был не о его утраченной богине, а о чем-то другом, он бы обязательно что-нибудь заподозрил. Но, когда мы слишком чего-то хотим, мы не можем ясно мыслить. Он забыл об упущении в своих молитвах прошлой ночью. Он не ожидал, что это упущение могло превратиться в пропасть, достаточно широкую, чтобы поглотить его.

Божество прикоснулось ко лбу юноши, и тот в последний момент осознал, что заключил сделку с луной. Он понял, что сам нашел свою погибель. Но теперь он уже ничего не мог поделать.

Юноша начал расти. Его кости трещали. Его суставы выворачивались. Мышцы растягивались и рвались. Он изогнулся во тьму. Горы внизу были совсем маленькими. Он оставил свою плоть позади. Все было так, как обещал бог луны: он вознесся в царство богов… но сам стал мостом, перекинувшимся через ночное небо.

, как и смертные, боги не могут любить мост. Появилась богиня снегов, прошла по мосту и расплакалась. Ее слезы падали и замерзали. Яркими жгучими искорками они рассыпались по небу. Они образовывали узоры, картины, которые рисовал для богини пастух. Поэтому мы видим созвездия. Звезды рассказывают о его воспоминаниях, которые теперь принадлежат и ей тоже. Мы все еще видим их, когда смотрим ночью вверх, на черный мост, покрытый снегом.

совсем маленькой. Арин играл с материей, наблюдая, как она колыхалась и блестела. Мать осознала, что все-таки забыла о бале и ожидающей карете.

Пришло время уходить. Она поцеловала сына.

спросил Арин.

Она подумала, что теперь поняла, почему его интересовала эта сказка.

Не знаю.

Она уедет и будет жить с ним.

Иногда отказывалась отдать тебя мне.

Его обеспокоенный взгляд опустился, и он тихо сказал:

Я не хочу, чтобы она уезжала.

Она отвела с его лица волосы и стала говорить ему ласковые и нужные слова и готова была отправиться на королевский бал с легким сердцем, но Арин мягко взял ее за запястье.

Амма… пастух ведь не был плохим, правда?

Правда.

Но он был наказан.

Она сказала беспечным голосом:

Все мальчики должны помнить свои молитвы, верно?

А если я буду помнить, но как-то еще прогневаю богов?

ть богов.

Широко раскрыв глаза, так что ей была четко видна их серебристая радужка, он спросил:

лась?

Внезапно она в полной мере осознала, чем на самом деле привлекла его сказка о богах.

Нет, Арин. Правила ясны. Я имела право дать тебе имя тогда, когда пожелала бы.

Что, если я принадлежу ей все равно, когда бы ты меня ни назвала?

А что, если так и есть, и это значит, что она держит тебя в своих руках и никому не позволит причинить тебе вреда?

Мгновение он молчал, а потом пробормотал:

Я боюсь умереть.

Арин, ты помнишь про секрет?

Он слегка улыбнулся.

Да.

и до последнего нажатия оставалось мгновение, она вспомнила об этом и была рада, что не промолчала.

сказала она.

Она положила ладонь на его теплый лоб и благословила его сны. Затем она еще раз поцеловала сына и вышла.

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *